Юмор

В США "прямая линия" в режиме non-stop идет вот уже 11 месяцев.

– По материалам

И когда к 30 годам понял, что ничего особого в этой жизни не достиг, решил стать популярным блогером и властителем дум.

– По материалам

Как-то 6-летний сын говорит своему отцу:
– Интересно, почему вы взрослые не боитесь спать с выключенным светом?
– Вот когда ты будешь платить за него тогда и узнаешь почему с включённым светом спать гораздо страшнее, отдыхай! 🙂

– По материалам

А вот чтобы стать диванным генералом, какой вуз надо закончить?

– По материалам

По логике вещей самый тонкий юмор – это плоские шутки.

– По материалам

Умирает старый гештальт-терапевт. Лежит в палате, вокруг – родные, ученики, врач шепчет, что-то вроде «ну, всё, завершайте все свои незавершённые процессы».

Тут вбегает его постоянная клиентка, запыхавшаяся, с помойным ведром:

— Фриц Соломонович, я успела?!

— Вы, как всегда, приходите в самый конец процесса, — еле улыбается терапевт. — Что у вас сейчас? Прямо «здесь-и-сейчас».

— Понимаете… Я вышла замуж за Сашу, развелась с Лёшей, но думаю о Коле, злюсь на маму и боюсь одиночества. И всё это одновременно! Я чувствую, что у меня… ну этот… как его… множественные незавершенные гештальты!

Родные возмущаются:

— Женщина, совесть у вас есть? Здесь человек умирает!

— Так Фриц Соломонович же сам говорил: «Все важные процессы всплывают на границе контакта жизни и смерти»! Вот я и всплыла!

Фриц Соломонович машет родным, чтобы вышли, вздыхает:

— Хорошо, у нас есть… пару минут для контакта. Сядьте. Ведро поставьте перед собой… Почувствуйте стул… пол… своё дыхание… мою почти отсутствующую пульсацию…

Она садится, всхлипывает:

— Я боюсь, что вы сейчас умрёте, а я так и останусь вот с этим всем.

— Прекрасно, — шепчет он. — Называйте это чувство. «Я боюсь, что Фриц Соломонович умрёт и бросит меня с моими незавершённостями».

— Я боюсь, что Фриц Соломонович умрёт и бросит меня с моими незавершённостями!..

— А теперь скажите это… койке. Я уже не очень включён в поле.

Она поворачивается к кровати, шмыгает носом:

— Койка, я боюсь, что Фриц Соломонович умрёт и бросит меня с моими незавершённостями!

— Отлично, — еле слышно говорит терапевт. — Видите? Уже не я вас бросаю. Это вы отпускаете меня… и переносите ответственность на мебель. Как вы и любите.

— Но что мне делать после вашей смерти?

— Продолжать осознавать осознаваемое. И, — он делает паузу, — завершать завершаемое…

— Завершать, завершаемое… — шёпотом повторяет клиентка. — Отношения? Детские травмы?

— Сеансы, — хрипит он, сеансы — Теперь у Лоры. Она поднимет цену в два раза и наконец-то купит горячий стул для техники пустого стула. Не мучьте ей её спину.

— А вы ко мне ещё придёте… ну… во сне?

— Только если первой придёте вы, — отвечает он. — Гештальт — это всегда об инициативе клиента…

Он закрывает глаза. Тишина.

Через минуту приоткрывает один глаз:

— И, Эллочка, не забудьте приходить вовремя и оплачивать до сеанса. Даже смерть не отменяет условия Сеттинга.

И окончательно выдыхает… здесь и сейчас

– По материалам

Ехидная ухмылка тоже красит человека. Нередко синяками. Ну что сказать? Старается, как может.

– По материалам

Есть что-то милое, задушевное, нежное в депутатском обращении: "Скажи мне, Маша, честно, как одномандатница одномандатнику…"

– По материалам

«Кошка, которая искала дверь в прошлое»

Истории переездов — это не только про коробки, новые стены и непривычные запахи. Это и про тех, кто молча наблюдает за нашими странствиями, пытаясь уловить логику в хаосе человеческой жизни. Одна такая история случилась с кошкой, чьё мировоззрение оказалось крепче, чем арендные договоры.

Жила-была кошка. Не простая, а с опытом. Она привыкла к определённому порядку вещей: есть миска, есть диван, а есть Дверь. Та самая, что ведёт на улицу и обратно. И эта Дверь всегда была направо. Так было в частном доме, так стало и на первой съёмной квартире — второй этаж, дверь направо. Кошка приняла эти правила как универсальный закон мироздания: «Если ты на втором этаже — твоя дверь направо. И точка».

Но люди — существа непредсказуемые. Они собрали коробки, погрузили диваны и объявили: «Переезжаем!». Для кошки это означало лишь одно: законы физики изменились. Новая квартира. Снова второй этаж. Но дверь — налево.

Что почувствовала кошка? Не страх. Не растерянность. Возмущение. Возмущение против хаоса, который устроили эти двуногие. Она садилась под правой дверью на лестничной площадке — той, что была правильной, верной, соответствующей её картине мира — и ждала. Ждала, когда же эти нерадивые хозяева одумаются и откроют ей её законную дверь. Та, что налево, её не интересовала. Это была ошибка, сбой в матрице, который рано или поздно должны исправить.

В её упрямстве был не просто кошачий характер. Была верность прошлому. Та дверь направо была для неё не просто створкой с ручкой — она была якорем, связывающим её с тем самым домом, где пахло яблонями и мышами. Она отказывалась признавать новое, пока оно не соответствовало старому.

Люди в итоге уговорили её войти в «неправильную» дверь. Уговорили миской, лаской и терпением. Но, возможно, где-то в кошачьей душе так и осталась уверенность: мир справедлив только тогда, когда твоя дверь — направо. А всё остальное — временная бессмыслица.

Этот сюжет от АлеМ — идеальное дополнение к моему «Коту-путешественнику из 1993». Если тот кот пошёл исследовать параллельную реальность, то эта кошка — хранительница порядка. Она не искала нового — она пыталась вернуть старое. И в этом есть своя мудрость: иногда мы все сидим под чужой дверью, надеясь, что мир одумается и вернёт нам то, что считаем правильным.

P.S. Надеюсь, кошка всё же простила хозяев их странную любовь к дверям налево. Говорят, она даже согласилась там жить. Но иногда, в особо задумчивые вечера, она всё же подходила к правой двери — просто проверить. А вдруг?

– По материалам

«Теория совершенства»

Были у нас с женой золотые деньки — сразу после свадьбы, когда мир ещё пахнет свежей краской и бесконечными возможностями. Молодость, свобода, ни детей, ни забот — одни только вечеринки да открытия. И вот одно из таких открытий я запомнил навсегда.

Собираемся как-то на тусовку. Я, воспитанный армейской дисциплиной, всегда был готов «к вылету» за пять минут: побрился, натянул рубашку — и в строю. А она… Моя копуша, моя вечная жемчужина, способная растянуть сборы на целый ритуал. В тот вечер она упорхнула в ванную, и оттуда долго доносилось щебетание воды и шелест шампуней.

Решил помочь — проявить рыцарскую инициативу. Захожу с предложением: «Душ принять помочь? Спинку потереть?». И застываю на пороге.

Она стояла, склонившись над бритвой с сосредоточенным видом ювелира, обрабатывающего алмаз. И занималась… ну, скажем так, филигранной ландшафтной работой в самых сокровенных окрестностях.

Я опешил.
— Ты это… зачем с такой тщательностью? — выдавил я, чувствуя, что мой мир слегка накренился.

Она подняла на меня глаза — чистые, ясные, сияющие непоколебимой уверенностью.
— Ну как же! Там же столько людей будет!

В её голосе звучала такая непоколебимая логика, будто она сообщала о необходимости взять зонт из-за надвигающегося дождя. Я молчал, пытаясь перезагрузить мозг. Она же, видя мою оторопь, добавила мягко, с лёгким смущением:
— Ну я это… просто по привычке.

Вечером на той вечеринке, заливая в меня пиво (которое я пил, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее), она объяснила свою философию.
— В человеке всё должно быть прекрасно, — говорила она, смотря на меня так, будто открывала великую истину. — И дело не в том, кто увидит. Дело в ощущении себя. Идеально — до мелочей.

Я смотрел на неё — сияющую, уверенную, абсолютно гармоничную в своей «логике» — и понимал, что женился на гении. На странном, удивительном, непредсказуемом гении, который всегда будет для меня загадкой.

И знаете?
С тех пор прошло много лет. Но каждый раз, собираясь на людное мероприятие, я невольно провожу рукой по подбородку и думаю: «Вдруг и мне нужно… для порядка?». На всякий случай. Вдруг там людей будет много?

А она до сих пор улыбается той своей таинственной улыбкой — и я понимаю, что женская логика не поддаётся законам вселенной. Она просто есть. И это прекрасно.

– По материалам